myList // AWARDS_WWAB& // See.me.gallery // See.me.galleries // gallery_content // le'mag // anti'MATRIX // НМП_RUSSIA'XM017 // NOS'RUSS2014 // НМП_RUSS_2018 // NOS'MatrixUA // media // music

      

       

              

 миниатюры


    Вместо пролога автор считает долгом своим сообщить, что труд его в том только, что заботясь о сохранности повествований и знаках препинания, он записал эти заметки; словом поступил как это делалось неоднократно в русском прошлом.

                                               

                                          

 степь 

Оттепель. Степь. Зима вьюжит в лицо одиночеством, то мокрой метелью плачет,
то сосульками каплет с крыш. Кто-то смеется...
   Безмолвным ящиком на голых деревьях висят скворешники, там давно никого нет, только тоска скрипнет пустотой на ветру. Кочевник-ветер зашуршит перьями старой вороны, что чернильным пятном выступает на серо-снежных лужах и.. вдруг со свистом погонит прошлогоднюю ветку.
Усталый припадет на прошлогоднюю траву, та дрожит от ледяной его ласки и жмется к голым пустошам земли, натолкнется на лед и отпрянет, покорно подставляя себя на произвол. А ветер уж  вновь оседлал старую под лихой напев, направляясь в свой опустошительный степной набег.
-Кто ты?,- кто-то смеется...,
- Ккаар-рр…


- Что тебе…?
- Ккаар-рр,..-настороженно отпрянув в сторону,  гортанно картавит гимны, о том как прекрасен этот мир. -Есть только то, что пригодно для есть и любить; и еще есть воля, и сила. Такова природа.
Мой человеческий ум понимает, как ты права, самая старая и мудрая из всех ворон. 
Но что делать мудрому уму на пороге Вселенной и что делать с мудростью, которая ведет в прах.
В небе клубится ватага малолетней серой стаи.

–Они пре-крраа-асны,- посылает им в догонку старая, продолжая свой державный шаг.

...молчит степь; ветшают разрушенные древние храмы; скифские бабы, свидетели веков брошены на старых задворках. С сакральной точностью ритмов столетий именем счастья взращивается смоковница разрушительной вольницы и вбрасывается в сердца беспечные. Дальние и близкие глашатаи храма истины* вновь и вновь зовут исправить, улучшить, заимствовать ценности общемировые,  либеральные, демократические, монархические, автократические,  капиталистические; ...и..

У Нас есть инструмент приведения народов мира ко всеобщему счастью,- говорят пророки..:  встанем и пойдем на них...

Не медлите взять эту землю. Бог предает ее в ваши руки. Сыны дановы взяли… и пошли против народа спокойного и беспечного, и побили его мечем, а город сожгли огнем….А теперь иди и порази Амалика, и истреби все, что у него; и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до младенца;.. и вот злой дух от бога возмущает тебя. Господь раскаялся, что воцарил Саула над Израилем…ибо …слова Моего не исполнил,- ..пощадил ..и все хорошее не хотел истребить. Все истреблю с лица земли,- говорит Г-дь. …и раскидаю твое семя по горам, и долины наполню твоими трупами… И землю плавания твоего наполню кровию твоею до самых гор. И распространю страх мой по земле живых.

Многовековое зло как основание будущего блага...Победа уже в нескольких шагах от нас, остается одно небольшое пространство, и весь пройденный путь готов уже сомкнуть свой цикл символического Змия,”…

И пирамида истины становится выше заоблачной, а скифские бабы и брошенные храмы ветшают на задворках забвения...И степь молчит.


тень

И вам, верно, знакомо чувство покоя в лодке.., плывущей среди солнце-зеленого торжества стихий
к дальнему берегу ваших желаний.
Ну, так представьте себе,…кого бы? да, хоть себя.
Вокруг, чего бы ни коснулся взгляд, лодки доверчиво плывущие по быстробегущим волнам, созерцающие себя в разноцветных россыпях бликов. Все ясно, бесконечно и неизвестно... дальнее небо, серебристая рябь волн ласковых и игривых, и в столпообразных скалах стремнина,  там, далеко впереди….


Неотступно за лодкой следует тень.., а впереди  сумрачные скалы…, и стремнина.., и  тревожная тень…, и отчаянные призывы рук...
И мысли тянуться к берегу, и руки к веслам,…
Но бессилию равны старания, лишь подгоняющие приближение стремнины.
Странно, как  можно было не видеть этого раньше и что же дальше…;
а на берегу  покой, и безоблачное небо; ...сдерживаемый крик бледного размахивания рук
…  О, боже, оно приближается...  Отдано столько сил …И чем обернулись надежды лет. А ведь я люблю и эту землю, и…солнце, и небо, блеск серебристых волн, и зелень,- но им нет дела до меня.

-Глупец,- это шепчет Тень,- я ведь еще не коснулась тебя.
Прежде ты видел только себя и жалость... Солнце, скалы, деревья были прежде и будут после, но никогда такими, как теперь. Сохрани это в памяти, когда отправишься в свое последнее путешествие.

 Мой единственный и самый надежный друг. Я сохраню это в памяти и возьму с собой, когда отправлюсь в свое последнее путешествие.



      полет

Проходят годы и нас все реже посещают  беспричинные всплески радости и видения, бывшие такими обычными. Чем далее, они уступают место другим желаниям и иным заботам.
Такое знакомое ощущение полета в снах нашего детства, где звезда в вечернем небе, соединяющий берега мост радуги, вера, сон...Нас много, мы веселы, молоды, мы говорим бойко, шумно и знаем чего мы хотим.
 Мы знаем, как построить мост, вычислить Звезду и притяжение Земли,..
  Но прежде нужно только взмахнуть руками как крыльями, и
…воздух поплыл;.. Из марева соткалась глубоко-черная  в мириадах холодных звезд ночь.

Я лечу в этой ночи к этим звездам, созерцающим меня сквозь сияющую паутину…
Она виснет, на руках, ногах, лице, цепко, вязко, родит страх, давит бессилием,
лишает сил и…нечем  дышать…Вот цель, но я  задыхаюсь…


Падение в пропасть ночи было страшным… Лежа на земле разбитым и сломленным в тусклом свете желтого фонаря на не знакомой площади у не знакомого грота, вползаю в него. Там, в хоре недавно еще шумных товарищей моих стою  перед старухой маленькой, сгорбленной, желтое лицо с птичьими глазами в белесой полупрозрачной плеве.
Старуха смотрит холодной, безличной улыбкой.

 


…Звезды одинокими снежинками танцуют им одним известный танец, терпнут пальцы, тает сознание…
Маленькая девочка большими синими глазами смотрит на меня,…я видел эту девочку когда-то…
- Зачем эта старуха,…не оставляй меня с ней,…- Смотри, земляничная поляна у тебя под ногами. Тебе пора…
Неизвестный умолк, давая понять, что рассказ окончен.
- Малодушие сонной метафизики и..,- вступил Неверов, наш собеседник,- цель и воля способны
превозмочь, вычислить, а прочее...

…Осень. Первый снег. За окном одинокие снежинки танцуют свой танец, терпнут пальцы,..Бескрылое желание летающей рыбы, что плюхается в свою стихию с убеждением, что оно знает о другом. Но убеждение не поможет, когда тебя позовет в последнее путешествие... Все человеческое пригодно только здесь…



притча

И уж твердили миру столько раз Рак пятится назад и Щука в воду тянет и тянет
Лебедь в облака... А Кацарка несет золотые яйца в чужой кузовок...




притча


По  длинной, витиеватой, горной дороге …устало бредут дон’Кихан и сан’Панса. Равнодушная громада скал висит над узкой полоской дороги да чернота пропасти слева. Неспешная беседа заполняет одиночество их путешествия.

  

-…остановись и подожди меня, господин,- со своего осла обращается сан’Панса к впереди едущему спутнику,- развязалась перевязь моей ноши.- Не прерывая речь, толстяк тучно сползает с седла и приступает раскладывать поклажу; бабочка-махагон трепетно размахивая крыльями, опускается ему на руку, привлекая рассеяное внимание… Неожиданно с высоты на дорогу с грохотом обрушивается громадный камень и ...равнодушно скатывается  в пропасть; животные и седоки запоздало шарахаются назад.
- …оуфф,- ворчит сан’Панса,- слава богу, что мы остановились по нужде, не правда ли, господин? не то, нам не пришлось бы больше бледнеть и переживать о прихотях нашей бродячей жизни, ..так ли я думаю, дон’Кихан?

- О, как ты прав, как Ты безусловно прав, мой Панса, …нам уж ничего не пришлось бы..
- Однако хочу вам заметить, почтенный мой господин, что в другом, или таком же месте, такая или другая глыба может обрушиться на нас именно потому, что мы остановимся по нужде именно в этом месте и в это время, не правда ли?
- C’est la vie, mon сан'Панса.- всматриваясь в небо, говорит дон’Кихан.
- Извини меня, господин, языкам не обучен, скажите мне понятным  всем языком.
- А сказал я, друг мой сан’Панса, что и в этом случае ты мудр, и прав.
- Выходит, что в обоих случаях я мудр и прав, а уберечься никак не возможно?

- Не возможно, дорогой мой философ, никак не возможно.
- Так в чем же смысл наших скитаний, может нам  вернуться  домой, а не бродить по...?
- А смысл твоей притчи в том, спутник мой сан’Панса, что мы только и можем, и единственно можем, так это сделать то, что нам отпущено. Так что, не теряем время и вперед, туда где мы нужны.

                                     

                                     

                                                                         


       ангелы

      “Близ есть, при дверех”,- C.Hилус.

Это...-известный…Янкель. Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал
понемногу всех окружных панов и шляхтичей в свои руки, высосал понемногу почти все деньги и таким образом сильно означил свое присутствие в той стране; ... во все стороны не осталось ни одной избы в порядке: все валилось, дряхлело, пораспивалось, …и остались бедность да лохмотья; как после пожара или чумы, выветрился весь край. И если еще поживет там Янкель, то вероятно, выветрит и все воеводство,- как заметил  Николай Васильевич в свое время. Так видится и нам в новое время. …- Ничего личного, только бизнес, ничего кроме бизнеса.



троя

                             

                    

             -...Cher cher la'femme!   

              

1571-1613

 ROMA'НОВЫ
МИХАИЛ RОМА'НОВ
КНЯЗЬ-МЕНЬШИК RОМА'НОВ

ПЕТР I не'РОМАНОВ, ВЕЛИКИЯ ЕКАТЕРИНЫ II,

Kaizer ALEXANDERI hoch!
- Gua-t-on decide?...
- Vous savez tout,-...
- Ecoutez, chere Annette,-...
ALEXANDER III
NICOLAS II
- Mon prince, errare humanum est,...

ПРЕДВИДЕННЫЙ, НЕЖЕЛАННЫЙ БУНД'ПЕРЕВОРОТ-1917,

БЕЗДОМНЫЙ РУССКИЙ МИР

СТАЛИН 
               поставил с головы на ноги пятиконечную звезду.                 

СТАЛИН убит в1953
в оттепель1962
в перестройку1985
в августе1991

в дефолт1998

В КРЕМЛЕ ТРОЯ ROMA'МОСКОВИЧ

                                                          



       парафраза

...Но наступает момент, когда каждый еврей должен крикнуть из самых глубин своей сущности: Да, хватит уже!

Чолнт уже вполне сварился! Он уже слишком долго томится*


Гром не грянет, мужик не перекрестится. Но...

Как лют и страшен русский бунт, бессмысленный и беспощадный…*



   камень 


                     Среди дороги лежит  черный, замшелый Камень ...
- Я есмь семь тысяч лет… Я - самое важное место в жизни людей… Никто не может обойтись без меня.
- Господи, помилуй!- восклицают, в кровь избитыми ногами идущие дорогой…
- Я избран, чтобы направить и указать им путь … И это благодаря указанию- воздействию Свыше. Сказано ведь, Вы отправлены и рассеяны среди народов для того, чтобы к вам могли присоединится новообращённые *. Слова эти подразумевают и те души, которые мы уже преобразовали и возвысили в  нашем рассеянии. Именно для этого были рассеяны мы на дорогах шести континентов - чтобы прийти в соприкосновение с искрами*, которые ожидают освобождения в каждом уголке земного шара. Чтобы Лесная поляна в России послужила местом молитвы для нас-путешествующих. И чтобы научная теория, разработанная в британском университете, помогла всем народам лучше оценить Б-жественную мудрость, заложенную в наш природный мир.
- Но вокруг тебя следы крови идущих?
- Сказано, “Почему красно одеяние Твое, как у топчущих в давильне?.. Топтал Я их (врагов) в гневе моем, и попирал их в ярости моей и брызгала кровь на одежды мои… Ибо день мщения в сердце моем, и год моего избавления пришел!...Пришел праздник Фурим!

Эти слова для меня прозвучали загадкой. Разгадка пришла тотчас.
- Близок день вашего освобождения…Мы полностью уничтожим, а затем поможем построить вам новую страну– свободную и процветающую.
Теперь вам понятно?, почему веселье праздника Фурим настолько превосходит радость всех прочих праздников. По поводу веселья этих дней сказано: Радуйтесь, праведные, во Всевышнем*. Фурим превосходит всю систему четырех миров, и потому этот праздник даже выше, чем великое имя Тот. Именно по этой причине Свиток d’Estr – это единственная из священных книг Писания, в которой указывается праздник Фурим и ни разу не упоминается священное имя Тот. Теперь вам должно быть понятно, это не говорит о его второстепенности, наоборот -в этом проявляется совершенно особый уровень, наивысшее преимущество праздника Фурим. На нас возложена миссия подготовить мир к приходу  "Седьмого дня"! И будет это не просто. Возрождение от страданий и тяжких трудов, наполнявших историю человечества  семь тысяч лет. Это будет последнее путешествие для праведных во Всевышнем,- это будет состояние битуль!
Трое идущих мужчин энергично разговаривающих о чем-то,  направляются к камню и сообща относят его на обочину дороги.

 – Ну и слава богу, нашлись добрые люди,- причитают прохожие. – Слава тебе, Господи.

Следуйте старому мудрому правилу- лечить подобное подобным.

 


            притча

  

 

Идущий путем видит посреди дороги лежащую черепаху. Черепаха тяжело дышит и пытается возобновить свой путь. Человеку становится жаль беспомощное существо. Человек берет черепаху в свои руки и относит назад в безопасное место. Волной тепла отзывается в сердце Человека собственная доброта. Пусть даже черепаха не может отблагодарить. Тем более его поступок важен. И Человек направляется продолжить свой путь.

Вдруг слышит он тихий голос.

- Человек! - он оглядывается вокруг. - Не ищи никого, это я, черепаха, зачем ты вернул меня туда, откуда я пришла, ведь мне стоило немалых трудов пройти половину пути.

- На дороге тебя могли задавить и затоптать. Я хотел оградить тебя, а может быть даже спас тебя  от смерти.

- Верно. Но теперь мне придется пройти путь заново и подвергнуться этим опасностям вновь.

-Что же делать?- человек замешкался в растеряности. - Отнеси меня туда, где ты меня нашел.

      Человек так и сделал. Но от чувства собственной доброты не осталось и следа. Человеку стало грустно и он пошел своей дорогой размышляя о своей грусти.


                                                                                                                                                                                                                         

                                                                                                                                           отцы и дети                            

                                                                                                            


   
           У каждого человека есть эти странные и удивительные советники …Один- не обнаруживают Се- Я.

Он не навязывает, не претендует, не гордится, не обманывает, не жалуется, не просит, не боится, не хочет, не требует денег, не завидует, не ябедничает, не конкурирует, не хочет быть лучше тебя, ему не нужна твоя собственность, твоя помощь, твое достоинство,…, не знает границ,  твоя честь,  твое отечества,  твоя семья, национальность,  твои близкие, друзья, не исповедует время, добро и зло, к нему ты всегда можешь обратиться за советом … твои противоречия не имеют смысла…    Это -тот тихий голос, который несет мир, порядок и смысл.

Он просто напоминает тебе о конечности, внезапностях и необходимости помнить себя…

Голос советника всегда так ненавязчиво тих, что уши отказываются слышать, а глаза видеть. Течение дней и заботы забирают всю твою энергию и оставляют лишь остаток сил для внимания, которого всегда так мало…

             В бытность в мире отца … Но Он ушел так и не узнав, зачем был здесь... Теперь его нет.

Все разногласия, непрязнь,… вдруг зависли, потеряли смысл, растаяли в воздухе как вчерашний дым, как эхо в пустоте, как мираж. Печаль и память,- вот все, что осталось от принципов, непреодолимых разногласий … Все казалось так значимо, веско, значительно, так ущемляло и умаляло… Что теперь с этими победами, с этим хэндом делать, кому предъявить, от кого защищаться, для кого аргументы и факты …

Но так продолжается недолго …

Выростают свои дети и заявляют о своем знании, значении, потребностях и наших обязанностях. И все удивительно повторяется и неумолимо втягивает в круговорот, казалось, уже пройденных ответов. Словно, есть Некто сильнее нас, кто подсказывает нашим чувствам  и поступкам их направление. Некто знает … Все люди на Земле обладают одними и теми же чувствами, откликаются на одни и те же раздражители, их беспокоят одни и те же проблемы, и страхи… Можно ли дать формальное объяснение этому единообразию…

У нас есть другой компаньон по жизни, наш господин и хозяин, давший нам ум -свой ум, свои убеждения,  представления о добре и зле, нравы, наши надежды, oжидания и мечты, нашу алчность и трусость, нашу косность и эго. Огонь желаний преследует и направляет наши поступки, наш разум и убеждения.

Этот огонь жжет изнутри жадностью, гневом и бессилием…Этот огонь–пища господина голоса.

Чужеродный голос прилагает все возможные усилия, чтобы нагрузить разум-иго и сохранить status-guo отношений.

Кто и что может свергнуть незримую силу?..

Чужеродный голос улетучивается, когда удается нагрузить разум-иго внутренним безмолвием.

Диктующего тебе привычные глупости больше нет? Это конец твоей прежней ум'жизни- и это самый тяжкий день в твоей жизни! С этого момента начинается трудная борьба за жизнь. Ни кто не подскажет тебе что нужно делать и как поступить. Как найти ответы на все вопросы и принять ответственность за свои поступки. Приступы пройдут быстро, если не испугаться до смерти. Чужеродный голос- это нечто встроенное извне*. Он приносит конфликты, сомнения, безнадежность. Влияние его не бесспорно. Глосс знает об этом и потому стремится восстановить с тобой прежние надежные отношения, играя, измотать тебя и взять твою силу.

Кто он, вышедший из глубин и захвативший власть над людьми …,- кто этот черный Мостр, чрезвычайно тяжелый, огромный с равнодушным презрением к нам? У нас есть сила видеть и осознать этого монстра …, если нагрузить наш внутренний конфликтный ум внутренним безмолвием и лишить его нашей энергии.

Тысячи дорог ведут в Рим, на Плато -только одна...

В бытность в мире отца … Он ушел так и не узнав, зачем был здесь... Теперь его нет.

Время разбрасывать и время собирать.

 


 





                                   рубикон

         


…желто-оранжевая ковыльная степь от восхода и до захода ни освежающего ветерка ни тени на земле только пустынная река шуршит ежится вздрагивает чешуйчатой зыбью ползет подспудным течением лижет ледяной волной бледное светило в желто-оранжевом небе молодой орел да тяжелый черный Монстр мечущийся в воздухе со зловещим грохотом я ощутил всем своим телом падающего молодого орла на вершине холма русоволосая дева на берегу реки да сам-я…вольные игрища вызывают хищника черная тень Монстра ерзает по земле и вдруг совершается гигантский прыжок во весь его чудовищный рост и внезапным махом вонзает свой саблевидный коготь в шею гордой птицы и та смертным клекотом виснет в падении на землю…дева бережно поправляет белые одежды распластанного на воде русоволосого юноши с раздранной шеей и провожает вплавь холодных волн только ковыльная трава да бледная асфоделла вторят волнам несущим ношу прямо в лапы Монстра и тот скорняк раздирает ее на мелкие кусочки себе в пищу…смертный холод охватывает меня всякий раз только новая птица взлетает в небо завораживая смертельной будничностью следующих друг за другом бездушных минут среди вечных холмов Орел прерывает свой вольный полет и виснет под сабельным ударом гиганта…

…зима торжествует на крыльях старого ворона…зимняя поросль воронья усердно скандалит из-за добычи вьюга гонит прошлогоднюю ветку в бурун снега несет вслед закоченевшие травинки дрожат от вьюжной ласки и из последних сил прижимаются к земле … В каждой зокоченевшей бурой травинке живет капля тепла и в чреве земли теплится семя…

Тогда кончилось для меня притяжение пьянящей пропасти захватив мой дух бросило навстречу неизбежности…

тотчас видение пропало. Разбитый и сломленный плакал Я, не отдавая себе отчет что мой бедный отец был самое мягкое нежное доброе и беспомощное существо на свете и что я так люблю его.


откровение богоборца или...

черные маги

Утешение, небеса, страх, страсть, желание…- все это слова, создающие настоения, которым человека обучают не спрашивая, навсегда зафиксированы. Можете ли вы уклониться от этой тропы, которую для вас проложили ваши доброжелатели? Поэтому бойтесь своих тюремщиков. Не тратьте времени и сил, боясь свободы. Окружающие вас люди, питающиеся вашими настороениями, эмоциями, страстями, переживаниями…Их нужно воспринимать такими, какие они есть.

Свобода стоит дорого, но цена не невозможна. Задумайтесь на секунду. Это рабство. Так черные маги овладевают вашим сознанием и преданностью..  И тот, кто с ними, становится рабом черного мага.

Они нуждаются в силе ваших настроений. Вызывать переживания, сильные эмоциональные стрессы, желания,- их потребность и их искусство. Море темной энергии необходимо им для поддержания и расширения своей власти над вами и вашим миром. Они умножают свою армию новообращенными, приручая вас к подобной пище. Так садят людей на иглу страстей и необузданных желаний во всех уголках мира. Так черная сила умножает себя новообращенными миссионерами из числа светлых и сильных людей. Так они овладевает нашим миром.

У нас есть компаньон по жизни, давший нам ум -свой ум, свои убеждения,  представления о добре и зле, нравы, наши надежды, oжидания и мечты, нашу алчность и трусость, нашу косность и эго. Огонь желаний преследует и направляет наши поступки, наш разум и убеждения наш,- господин и хозяин. Этот огонь жжет изнутри, порожденный жадностью, гневом и бессилием…Этот огонь–пища господина.

Чужеродный голос-господин прилагает все возможные усилия, чтобы сохранить status-guo отношений.

Чужеродный голос улетучивается, когда нам удается нагрузить разум-иго внутренним безмолвием.

Диктующего тебе привычные глупости больше нет? Это конец твоей рациональной жизни- и это самый тяжкий день в твоей жизни! С этого момента начинается трудная борьба за жизнь. Ни кто не подскажет тебе что нужно делать и как поступить. Как найти ответы на все вопросы и принять ответственность за свои поступки. Можно ли найти формальное объяснение этому факту? Приступы пройдут достаточно быстро, если не испугаться до смерти. Чужеродный голос- это нечто встроенное извне*. Он приносит конфликты, сомнения, безнадежность. Влияние его не бесспорно. Монстр-Глосс знает об этом и потому стремится восстановить с тобой надежные отношения, играя, измотать тебя и взять твою силу.

Кто и что может свергнуть незримую силу?..

Кто он, захвативший власть над людьми …,- кто этот черный Мостр, чрезвычайно тяжелый, огромный с равнодушным презрением к нам? У нас есть сила видеть и осознать этого монстра …, если нагрузить наш внутренний конфликтный ум внутренним безмолвием и лишить его нашей энергии.

Монстр и его подвижники считают себя Б-жественно- избранными. Вы легко опознаете их по отличительным черным регалиям. Монстр  рассеял их по всей планете…

- Я избран, чтобы направить и указать вам верную дорогу…- Вы слышали этот голос.

- Сказано ведь, Мы отправлены и рассеяны среди народов только для того, чтобы к нам могли присоединится новообращённые. Слова эти подразумевают и те души, которые мы уже преобразовали и возвысили в процессе нашего рассеяния. Именно для этого мы были рассеяны на шести континентах - чтобы прийти в соприкосновение  с искрами*, которые ожидают освобождения в каждом уголке земного шара.  Чтобы, например, печатный станок в Бостоне смог напечатать Послание на бумаге, произведенной на фабрике в Пенсильвании из дерева, которое выросло в Арагоне. Чтобы Лесная поляна в России послужила местом молитвы для нас-посланников. И чтобы научная теория, разработанная в британском университете, помогла народам лучше оценить Б-жественную мудрость, заложенную в наш природный мир.

Наша сила превосходит всю силу четырех миров, и поэтому сказано, что Мы даже выше, чем великое имя Всевышнего, сотворившего нас. Понятно, что это не говорит о второстепенности Всевышнего, наоборот- в этом проявляется особо высшая ценность нас- посланников в четырех мирах. . Кто и что может свергнуть незримую силу? 

На нас возложена миссия подготовить мир к приходу …- к приходу "Седьмого дня"! …Мы полностью уничтожим, а затем поможем построить для вас новое государство, свободное и процветающее. Конец ваших тиранов близок. Близок день вашего освобождения… е'гуд,- это слово означает преданность и признание  власти е'гуд. Ведь миссия касается лишь тех, кого

Так говорят черные маги…Они сокрушили нас 400лет назад и сделали слабыми, уязвимыми и покорными.

Внушаемый ужас е'гуд не столь силен, они знают об этом и потому играя на твоих чувствах, изматывают и обманывают тебя, чтобы связать прежними отношениями, чтобы ты никогда так и не узнал кто ты, зачем был и куда ты идешь… Ведь твоя энергия - его пища.

В нашем мире корпорацию е’гуд называют избранными Это так, если богом считать Дух-Изгнанье. Этому вечному протестанту народы обязаны человеческими драмами последних 400 его победоносных лет. Разрушения и войны- следы этого шествия по странам и народам. И тот, кто с ним, тот тоже черный маг.


Протоиерей Николай Агафонов: Красное Крещение (Рассказ-быль) 

Отец Петр встал коленями на половичок, постланный на льду у самого края проруби, и, погрузив в нее большой медный крест, осипшим голосом затянул:

- Во Иордане крещающуся Тебе, Господи...

Тут же молодой звонкий голос пономаря Степана подхватил:

- Тройческое явися поклонение...

Вместе с ними запели Крещенский тропарь крестьяне села Покровка, толпившиеся вокруг купели, вырубленной в виде креста. К моменту погружения креста вода успела затянуться тонкой корочкой льда, так как январь 1920 года выдался морозный. Но тяжелый крест, с хрустом проломив хрустальную преграду, продолжая в движении сокрушать хрупкие льдинки, чертил в холодной темной воде себе же подобное изображение.

Во время пения слов «И Дух, в виде голубине, извествоваше словесе утверждение...» Никифор Крынин, сунув руку за пазуху, вынул белого голубя и подбросил его вверх, прихлопнув ладонями. Голубь, вспорхнув, сделал круг над прорубью, полетел к небу. Крестьяне провожали голубя восторженными, по-детски обрадованными взглядами, как будто в самом деле в этом голубе увидели Святого Духа. Как только закончился молебен и отец Петр развернулся с крестным ходом, чтобы вернуться в церковь, толпа весело загомонила, бабы застучали ведрами и бидонами, а мужики пошли ко второй проруби, вырубленной в метрах двадцати выше по течению, чтобы окунуться в Иордань. Речка Пряда в этот день преобразилась в Иордань, протекающую за тысячи верст отсюда, в далекой и такой близкой для каждого русского сердца Палестине.

Пономарь Степан, подбежав к отцу Петру, сконфуженно зашептал:

- Батюшка, благословите меня в Иордань погрузиться.

- Да куда тебе, Степка, ты же простывший!..

- В Иордани благодатной и вылечусь от хвори, - с уверенностью произнес Степан. В глазах его светилась мольба, и отец Петр махнул рукой:

- Иди...

Подул восточный ветер. Снежная поземка, шевеля сухим камышом, стала заметать следы крестного хода. Когда подошли к церкви, белое марево застило уже все кругом, так что ни села, ни речки внизу разглядеть было невозможно.

Отец Петр с Никифором и певчими, обметя валенки в сенях и охлопав полушубок от снега, ввалились в избу и сразу запели тропарь Крещению. Батюшка, пройдя по дому, окропил все углы крещенской водой. Затем сели за стол почтить святой праздник трапезой. Прибежавший следом Степан, помолившись на образа, присел на краешек лавки у стола. Вначале все молча вкушали пищу, но после двух-трех здравиц завели оживленную беседу. Никифор мрачно молвил:

- Слышал я, у красных их главный, Лениным вроде кличут, объявил продразверстку, так она у них называется.

- Что это такое? - заинтересовались мужики.

- «Прод» - это означает продукты, ну, знамо дело, что самый главный продукт - это хлеб, вот они его и будут «разверстывать», в городах-то жрать нечего. - Что значит «разверстывать»? - взволновались мужики, интуитивно чувствуя в этом слове уже что-то угрожающее.

- Означает это, что весь хлебушек у мужиков отнимать будут.

- А если я, к примеру, не захочу отдавать? - горячился Савватий. - У самого семеро по лавкам - чем кормить буду? Семенным хлебом, что ли? А чем тогда весной сеять?

- Да тебя и не спросят, хочешь или не хочешь, семенной заберут, все подчистую, - тяжко вздохнул Никифор. - Против рожна не попрешь, они с оружием.

- Спрятать хлеб, - понизив голос, предложил Кондрат.

- Потому и «разверстка», что развернут твои половицы, залезут в погреба, вскопают амбары, а найдут припрятанное - и расстреляют, у них за этим дело не станет.

- Сегодня-то вряд ли они приедут - праздник, а завтра надо все же спрятать хлеб, - убежденно сказал Савватий.

- Это для нас праздник, а для них, супостатов, праздник - это когда можно пограбить да поозоровать над православным людом. Но сегодня, думаю, вряд ли, вон метель какая играет, - подытожил встревоживший мужиков разговор Никифор.

Тихо сидевшая до этого матушка Авдотья, жена отца Петра, всхлипнула и жалобно проговорила:

- От них, иродов безбожных, всего можно ожидать, говорят, что в первую очередь монахов да священников убивают, а куда я с девятью детишками мал мала меньше? - и матушка снова всхлипнула.

- Да вы посмотрите только на нее, уже живьем хоронит, - осерчал отец Петр. - Ну что ты выдумываешь, я че, в революцию, что ли, их лезу. Службу правлю по уставу - вот и всех делов. Они же тоже, чай, люди неглупые.

- Ой, батюшка, не скажи, - вступила в разговор просфорница, солдатская вдова Нюрка Востроглазова. - Давеча странница одна у меня ночевала да такую страсть рассказала, что не приведи Господи.

Все сидевшие за столом повернулись к ней послушать, что за страсть такая. Ободренная таким вниманием, Нюрка продолжала:

- В соседней губернии, в Царицынском уезде, есть большое село названием Цаца. В этом селе церковь, в которой служат два священника: один старый уже - настоятель, другой помоложе и детишек у него куча, не хуже как у нашего отца Петра. Дошел до сельчан тех слух, что скачет к ним отряд из Буденновской конницы. А командует отрядом тем Григорий Буйнов. Молва об этом Буйнове шла нехорошая, что особенно он лютует над священниками и церковными людьми. Передали это батюшке-настоятелю и предложили ему уехать из села от греха подальше. А он говорит: «Стар я от врагов Божиих бегать, да и власы главы моей седой все изочтены Господом. Если будет Его Святая воля - пострадаю, но не как наемник, а как пастырь, который овец своих должен от волков защищать». Молодой священник быстро собрался: жену, детишек, скарб на телегу кое-какой покидал - и в степь. Но не избег мученического венца: его Господь прямо на отряд Гришки вывел, и тут же порубили их сабельками. А как к селу подскакали ироды окаянные, к ним навстречу в белом облачении с крестом вышел батюшка-настоятель. Подлетает к нему на коне Григорий, как рубанет саблей со всего плеча, так рука-то, в которой крест держал, отлетела от батюшки. Развернул коня и рубанул во второй раз. Залилась белая риза кровью алой. Когда хоронили батюшку, то руку его в гроб вместе с крестом положили, так как не могли крест из длани батюшкиной вынуть. А за день до этого одной блаженной в их селе сон снился. Видит она батюшку в белых ризах, а рука в отдалении на воздусе с крестом. Когда рассказала сон людям, никто не мог понять, почему рука отдельно от тела.

- Ужасная кончина, - сокрушенно вздохнул отец Петр и перекрестился. - Не приведи, Господи.

Степка, тоже перекрестившись, прошептал: - Блаженная кончина, - и, задумавшись, загрустил.

Вспомнил, как ему, маленькому мальчику, мама по вечерам читала жития святых, в основном это были мученики или преподобные. Он, затаив дыхание, слушал и мысленно переносился во дворцы императоров-язычников и становился рядом с му-чениками. Как-то и он спросил маму:

- А можно нам тоже пойти во дворец к императору и сказать ему, что мы «христиане», пусть мучает.

- Глупенький, наш император сам христианин и царствует на страх врагам Божиим. Мученики были давно, но и сейчас есть место для подвигов во имя Христа. Например, подвижники в монастырях, - и читала ему о преподобных Сергии Радонежском и Серафиме Саровском.

Воображение Степки переносило его в дремучие леса к святым кротким подвижникам, и он вместе с ними строил из деревьев храм, молитвой отгонял бесов и кормил из рук диких медведей. Степан стал мечтать о монастырской жизни. Грянувшая революция и гражданская война неожиданно приблизили эту детскую мечту. Николай Трофимович Коренев, вернувшись с германского фронта, недолго побыл в семье, ушел в белую добровольческую армию. Мать, оставив работу в местной больнице, ушла вслед за отцом сестрой милосердия, оставив сына на попечение своего дяди, настоятеля монастыря архимандрита Тавриона. Вскоре монастырь заняла дивизия красных. Монахов выгнали, а отца Тавриона и еще нескольких с ним отвели в подвал, и больше они не возвращались. Степан скитался, голодал, пока не прибился к Покровской церкви в должности пономаря и чтеца.

Встав из-за стола, перекрестившись на образа, он прочел про себя благодарственную молитву и подошел к отцу Петру под благословение.

- Благослови, батюшка, пойти в алтарь прибраться.

- Иди, Степка, да к службе все подготовь. Завтра Собор Иоанна Предтечи.

Когда Степан вышел, удовлетворенно сказал:

- Понятливый юноша, на Святках восемнадцать исполнилось, так вот беда: сирота, поди, от отца с матерью никаких вестей, а он все ждет их.


В это время к селу Покровка двигалась вереница запряженных саней. Санный поезд сопровождал конный отряд красноармейцев во главе с командиром Артемом Крутовым. В каракулевой шапке, перевязанной красной лентой, в щегольском овчинном полушубке, перепоясанном кожаной портупеей, с маузером на правом боку и с саблей на левом, он чувствовал себя героем и вершителем человеческих судеб. Но истинным хозяином положения был не он, а человек, развалившийся в передних санях. Закутанный в длинный тулуп, он напоминал нахохлившуюся хищную птицу, словно стервятник какой-то.

Из-под пенсне поблескивал настороженный взгляд темно-серых слегка выпуклых глаз, завершали его портрет крупный с горбинкой нос и маленькая бородка под пухлыми губами. Это был уполномоченный губкома по продразверстке Коган Илья Соломонович. Крутов, поравнявшись с его санями, весело про-кричал:

- Ну, Илья Соломоныч, сейчас недалеко осталось, вон за тем холмом село, как прибудем, надо праздничек отметить, здесь хорошую бражку гонят, а с утречка соберем хлебушек - и домой.

- Пока Вы, товарищ Крутов, праздники поповские будете отмечать, эти скоты до утра весь хлеб попрячут - ищи потом. Надо проявить революционную бдительность, контра не дремлет.

- Да какие они контра? Мужики простые, пару раз с маузера пальну - весь хлеб соберу.

- В этом видна, товарищ Крутов, Ваша политическая близорукость; как Вы изволили выразиться, простые крестьяне прежде всего собственники, с ними коммунизм не построишь.

- А без них в построенном коммунизме с голоду сдохнешь, - загоготал Крутов.

- Думайте, что говорите, товарищ Крутов, с такими разговорами Вам с партией не по пути. Не посмотрим и на Ваши боевые заслуги перед Советскою властью.

- Да я так, Илья Соломоныч, - примирительно сказал Крутов, - холодно, вот и выпить хочется, а с контрой разберемся, у нас не забалуешь. Вы мне задачу означьте, и будет все как надо, комар носу не подточит.

- Я уже Вам говорил, товарищи Крутов, наш главный козырь - внезапность. Разбейте бойцов на группы по три человека к каждым саням, как въезжаем в село, сразу по избам и амбарам - забирайте все подряд, пока они не успели опомниться.

- А по скольку им на рот оставлять? - поинтересовался Крутов.

- Ничего не оставлять, у них все равно где-нибудь запас припрятан, не такие уж они простые, как Вы думаете, а пролетариат, движущая сила революции, голодает, вот о чем надо думать.

Не успел Коган договорить, как вдали, словно гром, прогремел колокол, а потом зачастил тревожно и гулко, всколыхнув тишину полей и перелесков.

- Набатом бьет, - заметил Крутов. - Это не к службе, что-то у них стряслось, пожар, может.

- Думаю, Ваши такие «простые мужики» о нашем приближении предупреждают, контра, - и Коган зло выругался. - Только как они нас издали увидели? Распорядись, товарищ Крутов, ускорить передвижение.


А увидел отряд продразверстки Степан. Прибрав в алтаре, почистив семисвечник и заправив его лампадным маслом, разложил облачение отца Петра и решил подняться на колокольню. Любил он в свободные часы полюбоваться с высоты звонницы, откуда открывалась удивительная панорама перелесков и полей, на окрестности села. С собой брал всегда полевой бинокль - подарок отца. Отец вернулся с фронта как раз на Рождество, а на третий день у Степана День Ангела, в празднование памяти его небесного покровителя первомученика и архидиакона Стефана. После службы, когда все пришли домой и сели за именинный пирог, отец достал бинокль.

- На, Степка, подарок - трофейный, немецкий, четырнадцатикратного приближения. Будет тебе память обо мне.

С тех пор Степан с биноклем никогда не расставался, даже когда изгнанный из монастыря красными, скитался голодный, все равно не стал отцов подарок менять на хлеб.

Любуясь с колокольни окрестностями, Степан заметил вдали за перелесками на холме какое-то движение, он навел бинокль и аж отшатнулся от увиденного: остроконечные буденовки, сомнений не было - красные. «Наверное, продразверстка, о которой говорил Никифор Акимович». Первый порыв был бежать вниз предупредить, но время будет упущено: пока все село обежишь, они уж тут будут. Рука машинально взялась за веревку большого колокола. Степан перекрестился и ударил в набат. Он видел сверху, как выбегают из изб люди и растерянно озираются, многие с ведрами и, не видя пожара, бегут к церкви. Убедившись, что набат позвал всех, Степан устремился вниз по ступенькам с колокольни, навстречу ему, запыхавшись, бежали отец Петр и Никифор Акимович.

- Ты что, Степан, белены объелся? - закричал отец Петр.

Степан рассказал об увиденном.

- Значит, так, мужики, - коротко распорядился Никифор, - хлеб - в сани, сколько успеете, - и дуйте за кривую балку к лесу, там схороним до времени.


Въехав в село и наведя следствие, Коган распорядился посадить отца Петра и Степана под замок в сарай и приставить к ним часового. Прилетел на взмыленной лошади Крутов.

- Ну, Илья Соломоныч, гуляем и отдыхаем.

- Да ты что, товарищ Крутов, издеваешься, под Ревтрибунал захотел?! - вспылил Коган. - Сорвано задание партии: хлеба наскребли только на одни сани.

- Да не горячись ты, Соломоныч, договорить не дал, нашелся весь хлеб, за оврагом он. Надо звонарю спасибо сказать, помог нам хлеб за нас собрать, - загоготал Крутов.

- Кому спасибо сказать - разберемся, а сейчас вели хлеб привезти и под охрану.

После уж примирительно спросил:

- Как это тебе так быстро удалось?

Крутов, довольно хмыкнув, похлопал себя по кобуре:

- Товарищ маузер помог, кое-кому сунул его под нос - и дело в шляпе.

Когда уже сидели за столом, Крутов, опрокинув в рот стопку самогона и похрустев бочковым огурчиком, спросил:

- А этих попа с монашком отпустить, что ли?

Коган как-то задумался, не торопясь и не обращаясь ни к кому, произнес:

- Этот случай нам на руку, надо темные крестьянские массы от религиозного дурмана освобождать. Прикажите привести попа, будем разъяснительную работу проводить.

Когда отца Петра втолкнули в избу, он перекрестился на передний угол и перевел вопросительный взгляд на Крутова, счи-тая его за главного. Коган, прищурив глаза, презрительно разглядывая отца Петра, заговорил:

- Мы вас не молиться сюда позвали, а сообщить вам, что губком уполномочил вас, саботажников декрета Советской власти о продразверстке, расстреливать на месте без суда и следствия.

- Господи, да разве я саботажник? Степка - он по молодости, по глупости, а так никто и не помышлял против. Мы только Божью службу правим, ни во что не вмешиваемся.

- Ваши оправдания нам ни к чему, вы можете спасти себя только конкретным делом.

- Готов, готов искупить вину, - обрадовался отец Петр.

- Вот-вот, искупите. Мы соберем сход, и вы и ваш помощник пред всем народом откажетесь от веры в Бога и признаетесь людям в преднамеренном обмане, который вы совершали под нажимом царизма, а теперь, когда Советская власть дала всем свободу, вы не намерены дальше обманывать народ.

- Да как же так, - забормотал отец Петр, - это невозможно, это немыслимо.

- Вот идите и помыслите, через полчаса дадите ответ.

- Иди, поп, да думай быстрей! - заорал изрядно захмелевший Крутов. - А то я тебя, контру, лично шлепну и твою попадью, и вообще всех в расход пустим.

Отец Петр вспомнил заплаканную матушку и деток, сердце его сжалось, и он закричал:

- Помилуйте, а их-то за что?

- Как ваших пособников, - пронизывая колючим взглядом отца Петра, тихо проговорил Коган.

Но именно эти тихо сказанные слова на отца Петра подействовали больше, чем крик Крутова. Он осознал до глубины души, что это не пустые обещания, и сердце его содрогнулось.

- Я согласен, - сказал он упавшим голосом.

- А ваш юный помощник? - спросил Коган.

- Он послушный, как я благословлю, так и будет.

- Кравчук, - обратился Коган к одному из красноармейцев, - собирай народ, а этого, - ткнул он пальцем в сторону отца Петра, - увести до времени.

Ошарашенный и подавленный отец Петр, когда его привели в сарай, молча уселся на бревно и, обхватив голову руками, стал лихорадочно размышлять. В сознании стучали слова Христа: «Кто отречется от Меня перед людьми, от того и Я отрекусь перед Отцом Моим небесным». «Но ведь апостол Петр тоже трижды отрекся от Господа, а затем раскаялся, и я, как уедут эти супостаты, покаюсь перед Богом и народом, Господь милостивый - простит и меня. А то как же я матушку с детьми оставлю, а могут и ее… Нет, я не имею права распоряжаться их жизнями».

Степан сидел в стороне и молился. На душе его было светло и как-то торжественно. Дверь сарая открылась.

- Ну выходи, контра.

Отец Петр встал и на ватных ногах пошел, продолжая на ходу лихорадочно размышлять, ища выход из создавшегося положения и не находя. Он увидел на крыльце того самого комиссара, который угрожал ему расстрелом, сейчас он размахивал руками, что-то громко говорил толпе собравшихся крестьян; подойдя ближе, отец Петр услышал:

- Сегодня вы протянули руку помощи голодающему пролетариату, а завтра пролетариат протянет руку трудовому крестьянству. Этот союз между рабочими и крестьянами не разрушить никаким проискам империализма, который опирается в своей борьбе со светлым будущим на невежество и религиозные предрассудки народных масс. Но Советская власть намерена решительно покончить с религиозным дурманом, этим родом сивухи, отравляющим сознание трудящихся и закрывающим им дорогу к светлому Царству коммунизма. Ваш священник Петр Трегубов как человек свободомыслящий больше не желает жить в разладе со своим разумом и совестью, которые подсказывают ему, что Бога нет, а есть лишь эксплуататорыепископы во главе с главным контрреволюционером - патриархом Тихоном. Об этом он сейчас вам сам скажет.

Мужики слушали оратора, понурив головы, и ровным сче-том ничего не понимали, услышав, что Бога нет, встрепенулись и с недоумением воззрились на говорившего, а затем с интересом перевели взгляд на отца Петра, мол, что он скажет. Отец Петр, не поднимая глаз, проговорил: - Простите меня, братья и сестры, Бога нет, и я больше не могу вас обманывать. Не могу, - вдруг навзрыд проговорил он, а затем прямо закричал: - Вы понимаете, не могу!

Ропот возмущения прокатился по толпе. Вперед, отстраняя отца Петра, вышел Коган.

- Вы понимаете, товарищи, как трудно это признание досталось Петру Аркадьевичу, бывшему вашему священнику, он мне сам признался, что думал об этом уже давно, но не знал, как вы к этому отнесетесь.

- Так же, как и к Иуде! - крикнул кто-то из толпы.

Но Коган сделал вид, что не услышал этих слов и продолжил:

- Вот и молодой церковнослужитель Степан думает так же, и это закономерно, товарищи; им, молодым, жить при коммунизме, где нет места церковному ханжеству и религиозному невежеству, - и он подтолкнул побледневшего Степана вперед:

- Ну, молодой человек, скажите народу слово.

Отец Петр, как бы очнувшись, понял, что он не подготовил Степана и должен сейчас что-то сделать. Подойдя с боку, он шепнул ему на ухо:

- Степка, отрекайся, расстреляют, ты молодой, потом на исповеди покаешься, я дам разрешительную.

К нему повернулись ясные, голубые глаза Степана, полные скорби и укора:

- Вы уже, Петр Аркадьевич, ничего не сможете мне дать, а вот Господь может мне дать венец нетленный, разве я могу отказаться от такого бесценного дара? - и, повернувшись к народу, твердо и спокойно произнес: - Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси во истину Христос, Сын Бога Живаго, пришедый в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз...

Договорить ему не дали. Коган, переходя на визг, закричал:

- Митинг закончен, расходитесь! - и, выхватив револьвер, для убедительности пальнул два раза в воздух.

Зайдя в избу, Коган подошел к столу, налил полный стакан самогонки и залпом осушил его.

- Ого! - удивился Крутов. - Вы, Илья Соломонович, так и пить научитесь по-нашему.

- Молчать! - взвизгнул тот.

- Но-но, - угрожающе произнес Крутов. - Мы не в царской армии, а вы не унтер-офицер. Хотите, я шлепну этого сопляка, чтоб другим неповадно было?

- Не надо, - успокаиваясь, сел на лавку Коган. - Ни в коем случае теперь как раз нельзя из него мученика за веру делать. Надо сломить его упрямство, заставить, гаденыша, отречься. Эта главная идеологическая задача на данный момент.

- Что тут голову ломать, Илья Соломоныч?! - в прорубь этого кутенка пару раз обмокнуть, поостынет, кровь молодая, горячая - и залопочет. Не то что от Бога, от всех святых откажется, - засмеялся Крутов.

- Хорошая мысль, товарищ Крутов, - похвалил Коган. - Так говорите, сегодня у них праздник Крещения? А мы устроим наше, красное крещение. Возьми двух красноармейцев понадежней, забирайте щенка - и на речку.

- Брюханова с Зубовым возьму, брата родного в прорубь опустят, глазом не моргнут.


Идя домой, отец Петр ощущал странную опустошенность, прямо как будто в душе его образовалась холодная темная пропасть без дна. Придя в избу, он с видом побитой собаки прошел по горнице и сел у стола на свое место в красном углу.

Матушка подошла и молча подставила перед ним хлеб и миску со щами. Он как-то жалостливо, словно ища поддержки, глянул на нее, но супруга сразу отвернулась и, подойдя к печи, стала греметь котелками. Дети тоже не поднимали на него глаз. Младшие забрались на полати, старшие сидели на лавке, уткнувшись в книгу. Четырехлетний Ванятка ринулся было к отцу, но тринадцатилетняя Анютка перехватила брата за руку и, испуганно глянув на отца, увела его в горницу. Отцу Петру до отчаяния стало тоскливо и неуютно в доме. Захотелось разорвать это молчание, пусть через скандал. Он вдруг осознал, что затаенно ждал от матушки упреков и укоров в его адрес - тогда бы он смог оправдаться, и все бы разъяснилось, его бы поняли, пожалели и простили, если не сейчас, то немного погодя, но матушка молчала, а сам отец Петр не находил сил, чтобы заговорить первым, он словно онемел в своем отчаянии и горе. Наконец, молчание стало невыносимо громким, оно стучало, словно огромный молот по сознанию и сердцу. Отец Петр пересилил себя, вышел из-за стола и, бухнувшись на колени, произнес:

- Простите меня Христа ради...

Матушка обернулась к нему, ее взгляд, затуманенный слезами, выражал не гнев, не упрек, а лишь немой вопрос: «Как нам жить дальше?»

Увидев эти глаза, отец Петр почувствовал, что не может находиться в бездействии, надо куда-то бежать, что-то делать. И еще не зная, куда бежать и что делать, он решительно встал, накинул полушубок и выбежал из дома. Ноги понесли его прямо через огороды к реке, туда, где сегодня до ранней зорьки он совершал Великое освящение воды. Дойдя до камышовых зарослей, он не стал их обходить, а пошел напрямую, ломая сухой камыш и утопая в глубоком снегу. Но, не дойдя до речки, вдруг сел прямо на снег и затосковал, причитая:

- Господи, почто Ты меня оставил? Ты ведь вся веси, Ты веси, яко люблю Тя? - славянский язык Евангелия ему представлялся единственно возможным для выражения своих поверженных чувств.

Крупные слезы потекли из его глаз, исчезая бесследно в густой, темной с проседью бороде. Пока он так сидел, сумерки окончательно опустились на землю. Отец Петр стал пробираться к реке. Выходя из камыша, он услышал голоса, остановился, стал присматриваться и прислушиваться. Яркий месяц и крупные январские звезды освещали мягким голубым светом серебристую гладь замерзшей реки. Крест, вырубленный во льду, уже успел затянуться тонким льдом, припорошенным снегом, только в его основании зияла темная прорубь около метра в диаметре. Около проруби копошились люди. Приглядевшись, отец Петр увидел двух красноармейцев в длинных шинелях, держащих голого человека со связанными руками, а рядом на принесенной коряге сидел еще один военный в полушубке и попыхивал папироской. Человек в полушубке махнул рукой, и двое красноармейцев стали за веревки опускать голого человека в прорубь. Тут сознание отца Петра пробило, он понял, что этот голый человек - Степка.

Брюханов с Зубовым, подержав Степана в воде, снова вытащили и поставили его перед Крутовым. Полушубок был на нем расстегнут, шапка сидела набекрень, по всему было видно, что он был изрядно пьян.

- Ну, - громко икнув, сказал Крутов, - будем сознавать сей-час, или вам не хватает аргументов? Так вот они, - и он указал пальцем на прорубь.

Степан хотел сказать, что он не откажется от своей веры, но не мог открыть рот, все сковывал холод, его начало мелко трясти. Но он собрал все усилия воли и отрицательно покачал головой.

- Товарищ командир, что с ним возиться? Под лед его на корм рыбам - и всех делов, - сказал Брюханов, грязно выругавшись.

- Нельзя под лед, - нахмурился Крутов. - Комиссар ждет от него отреченья от Бога, хотя хрен мы от него чего добьемся. Помню, в одном монастыре игумену глаза штыком выкололи, а он знай себе молитву читает да говорит: «Благодарю Тебя, Господи, что, лишив меня зрения земного, открыл мне очи духовные видеть Твою Небесную славу». Фанатики хреновы, у них своя логика, нам, простым людям, непонятная.

- Сам-то, Соломоныч, в тепло пошел, а нам тут мерзнуть, - заскулил Зубов и, повернувшись к Степану, заорал: - Ты че, гад ползучий, контра, издеваешься над нами?! - и с размаху ударил Степана по лицу.

Из носа хлынула горячая кровь, губы у Степана согрелись и он тихо проговорил:

- Господи, прости им, не ведают, что творят...

Не расслышав, что именно говорит Степан, но уловив слово «прости», Крутов захохотал:

- Видишь, прощения у тебя просит за то, что над тобой издевается, так что ты уж, Зубов, прости его, пожалуйста.


Холодная пропасть в душе отца Петра при виде Степана стала заполняться горячей жалостью к страдальцу.

Хотелось бежать к нему, что-то делать, как-то помочь. Но что он может против трех вооруженных людей? Безысходное отчаянье заполнило сердце отца Петра, и он, обхватив голову руками, тихо заскулил, словно пес бездомный, а потом нечело-веческий крик, скорее похожий на вой, вырвался у него из груди, унося к небу великую скорбь за Степана, за матушку и детей, за себя и за всех гонимых страдальцев земли русской. Этот вой был настолько ужасен, что вряд ли какой зверь мог бы выразить в бессловесном звуке столько печали и отчаянья.

Мучители вздрогнули и в замешательстве повернулись к берегу, Крутов выхватил маузер, Брюханов передернул затвор винтовки. Вслед за воем раздался вопль:

- Ироды проклятые, отпустите его, отпустите безвинную душу.

Тут красноармейцы разглядели возле камышей отца Петра.

- Фу как напугал, - облегченно вздохнул Зубов и тут же зло заорал: - Ну погоди, поповская рожа, - и устремился к отцу Петру.

Брюханов с винтовкой в руках в обход отрезал отцу Петру путь к отступлению. Отец Петр побежал на лед, но, поскользнувшись, упал тут же вскочил и кинулся сначала вправо и чуть не наткнулся на Зубова, развернулся влево - а там Брюханов. Тогда отец Петр заметался, как затравленный зверь, это рассмешило преследователей. Зубов весело закричал:

- Ату его!

И покатываясь со смеху, они остановились. Зубов, выхватив нож и поигрывая им, стал медленно надвигаться на отца Петра. Тот стоял в оцепенении.

- Сейчас мы тебя, товарищ попик, покромсаем на мелкие кусочки и пошлем их твоей попадье на поминки.

Отцу Петру вдруг пришла неожиданно отчаянная мысль. Он резко развернулся и что есть силы рванул к той проруби, о которой преследователи ничего не подозревали, она уже затянулась корочкой льда и была присыпана снежком.

Не ожидая такой прыти от батюшки, Зубов с Брюхановым переглянулись недоуменно и бросились следом. Тонкий лед с хрустом проломился под отцом Петром, и уже в следующее мгновение Зубов оказался рядом с ним в темной холодной воде. Брюханов сумел погасить скорость движения, воткнув штык в лед, но, упавшее на лед, его тело по инерции прокатилось по льду до самого края проруби. Зубов, вынырнув из воды с выпученными от страха глазами, схватился за край проруби и заверещал, что было сил:

- Тону, тону, спасите, Брюханов, руку, дай руку Бога ради!

Брюханов протянул руку, Зубов судорожно схватился за нее сначала одной рукой, а потом другой, выше запястья руки Брюханова. Тот, поднатужившись, стал уже было вытягивать Зубова, но подплывший сзади отец Петр ухватился за него. Такого груза Брюханов вытянуть не мог, но и освободиться от намертво вцепившегося в его руку Зубова тоже не мог и, отчаянно ругаясь, стал сползать в прорубь, в следующую минуту оказавшись в ледяной воде. Неизвестно, чем бы это все закончилось, не подоспей вовремя Крутов. Он подобрал валявшуюся винтовку и, взявшись рукой за ствол, ударил прикладом в лицо отцу Петру. Отец Петр, отцепившись от Зубова, ушел под воду.

В следующую минуту Крутов вытянул красноармейцев на лед. Из-под воды снова показался отец Петр.

- Господи, Ты веси, Ты вся веси, яко люблю Тя, - с придыханием выкрикнул он.

- Вот ведь какая гадина живучая, - озлился Зубов. - Дайте я его сам, - и, взяв винтовку, ударил отца Петра, целясь прикладом в голову, но попал вскользь, по плечу.

Отец Петр подплыл к противоположному краю проруби, ухватившись за лед поднапрягся, пытаясь вскарабкаться, непрестанно повторяя:

- Ты веси, яко люблю Тя...

- Ну ты, Зубов, ничего не можешь толком сделать, - осклабился Крутов и, достав маузер, выстрелил в спину уже почти выбравшегося отца Петра.

Тот, вздрогнув, стал сползать в воду, поворачиваясь лицом к Крутову, глаза его выражали какое-то детское удивление. Он вдруг широко улыбнулся, проговорив:

- Но яко разбойника помяни мя...

Дальше он уже сказать ничего не мог, так с широко открытыми глазами и стал погружаться медленно в воду. Крутов както лихорадочно стал стрелять вслед уходящему под воду отцу Петру, вгоняя в прорубь пулю за пулей, выстрелил всю обойму. Вода в проруби стала еще темнее от крови.

- И впрямь красное крещение, - пробормотал Крутов; сплюнув на снег и засунув маузер в кобуру, скомандовал: - Пошли в избу, выпьем за упокой души.

- А с этим как? - кивнул в сторону Степана Зубов.

- Пусть с ним комиссар разбирается, - махнул рукой Крутов.


Степан лежал в горнице дома отца Петра, и матушка меняла ему холодные компрессы на лбу, он весь горел от жара. Вдруг Степан открыл глаза и зашептал что-то. Матушка наклонилась к нему, чтобы расслышать.

- Что же, матушка, вы их в дом не приглашаете?

- Кого, Степа? - стала озираться матушка.

- Так вот они стоят у двери: мой папа, мама, отец Таврион.

- Бедный мальчик, он бредит, - всхлипнула матушка.

- Я не брежу, матушка, я просто их вижу: папа в белом нарядном мундире с Георгиевскими крестами, мама в белом платье и отец Таврион, тоже почему-то в белом, ведь монахи в черном только бывают. Вот и отец Петр с ними, значит, Господь его простил. Они зовут меня, матушка, с собой. Почему вы их не видите, матушка? Помогите мне подняться, я пойду с ними, - и Степан, облегченно вздохнув и улыбнувшись, промолвил:

- Я пошел, матушка, до свидания.

- До свидания, Степа, - сказала, смахнув слезу, матушка и осторожно прикрыла веки больших голубых детских глаз, застывших в ожидании Второго и славного пришествия Господа нашего Иисуса Христа.




................................
-- Charmant,-.............!!!...
-- Charmant,-.............!!!.*




                                                                                           

                                                                                                                      

                                                                                                                                      


 

01 / 02 / 03  <  Next  > 
contact
vladimirgallery@gmail.com 
Ph:  38/ 0675465505
Skype: vk3382691 ; Vladimir Kuchukov



< >
copyright © 2008 VISART.ORG.UA Eng/Ru designVladimirKuchukov_programmingDVKWebDev Рейтинг DVK WebDev
Всего: 120466
Сегодня: 42